Перейти к содержанию

Dino

Витязь
  • Очки Опыта

    824
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    21
  • Система отзывов

    72%

Dino стал победителем дня 18 мая

Dino имел наиболее популярный контент!

Репутация

312 Отличная карма

1 Подписчик

Информация о Dino

  • Звание
    Воевода

Информация

  • Пол
    Мужчина

Посетители профиля

900 просмотров профиля
  1. 19-20 августа 1914 г. Атака лёгкой кавалерии. Посвящается Альфреду Теннисону В ночь на 20 августа спалось, как ни странно, хорошо. Принятое накануне решение сломать сценарий позиционной войны на моём участке фронта было тяжёлым, но определённо принесло облегчение. Всё упростилось до «мы атакуем, а они…» А что, собственно, они? Обороняются? Контратакуют? Бегут? А теперь это уже не моя печаль! Пусть теперь у австрийского генерала болит голова, как поступить. Осложняющим атаку обстоятельством была дистанция до противника. Пехота 4А всё ещё упрямо топала на юго-запад, но до почти окопавшихся австрийцев оставалось ещё километров 30. День пути. Аэроплан, летавший накануне над австрийскими позициями, выявил, что сплошная линия австрийских почти законченных окопов тянется от Мостов Великих на западе до Радзехова на востоке, уходя, по-видимому, далее на юг. Таким образом, ближайшей точкой возможного боевого соприкосновения был Радзеховский выступ. Но против него двигалась только 7 пехотная дивизия и двигалась, надо сказать, неторопливо. Покрыв дистанцию в 25 километров за день, она расположилась в четырёх-пяти километрах от австрийских позиций, неспешно развернула артиллерийскую батарею и для порядка выпустила несколько снарядов в сторону противника. Тот, впрочем, не ответил, педантично, довершая фортификацию своей позиции. Желая, видимо, обосноваться здесь всерьёз и надолго. Остальные пехотные части 4А завершили день примерно в том же режиме. Марш, ужин, помыть ноги и баиньки. Примерно половина пехоты оказалась в первом эшелоне, растянутом вдоль казавшихся теперь неприступными австрийских позиций, а ещё три дивизии отстали и сформировали второй эшелон в районе Горохова, Тартакова и Сокаля. Иначе прошёл день у кавалеристов. Имея целью не дать австрийцам завершить фортификацию, кавкорпус атаковал австрийцев севернее Добротвура. Смысл атаки был не в том, чтобы смять, оттеснить, нанести поражение. Только беспокоить до подхода пехотных дивизий. Не дать окопаться, оставить в австрийской обороне мягкое место для дальнейшего нажима. Нельзя сказать, что эта атака вообще не имела смысла. Однако теперь, по прошествии нескольких баталий, я склонен считать, что риск, связанный с ней, был избыточным. Это была ошибка, которая, по счастью, никому ничего не стоила, потерь не было ни с одной из сторон. Вероятно, удалось бы взломать и полностью фортифицированную оборону австрийцев, но в тот момент казалось, что это было невозможно. Так что случилось то, что случилось. Дым рассеивался, пыль оседала, а кавкорпус и две пехотных дивизии готовились к продолжению наступления севернее Добротвура.
  2. Спорно. Даже беглый взгляд на карту железных дорог убеждает, что в полосе действия 3А и 4А подъездных путей к границе фактически нет. Подкреплениям только до границы нужно было бы топать три дня, а уж при переходе к наступлению - и того больше (собственно, я практически все свои подкрепления получал через позицию соседней 5А, поэтому добрая половина из них так толком и не повоевала). В случае необходимости восполнения потерь - проблема та же. Долго идти назад, а затем так же долго возвращаться на передовую. В то же время 5А и 8А таких логистических проблем не имели и могли наступать и пополняться оперативно. Так что с этой точки зрения было бы логичнее на севере оттягиваться назад, к своим путям снабжения, а на юге оперативно наступать.
  3. 18-19 августа 1914 г. Не так сталося, як гадалося. Посвящается Огюсту Родену Вернувшись в Свинюхи после безуспешных попыток лично узреть наступающих австрийцев, я получил у адъютанта три документа. Первый – директива из штаба Юго-Западного фронта. Ген.Иванов деловито доводил до командармов свою задумку: давить в центре и на юге силами 5А и 8А, маневрируя и уворачиваясь на севере подразделениями 4А и 3А. Впрочем, совсем уж золушками северные армии назвать было нельзя. Та же директива утверждала, что каждая из четырёх армий получила по одной дивизии резерва. Это, конечно, не меняло исходной пропорции распределения сил и средств, но, по крайней мере, позволяло надеяться, что хоть какие-то действия на моём участке фронта тоже состоятся. Однако, откровенно говоря, это могло быть и результатом отсутствия у ген.Иванова понимания реального положения вещей на фронте (а у кого оно в тот момент было?), а посему решил он разбросать подошедшие резервы по всем армиям поровну. Ну, не отсылать же их обратно. Так или иначе, у моих шести пехотных дивизий, уныло бредущих вслед за ускакавшей к Сокалю кавалерией, появился такой же безрадостный резерв. Вторая депеша была от командира 2 кавкорпуса. Бодро докладывая, что в Сокале австрийцев нет, он испрашивал дальнейших указаний. А действительно, что делать? Решение пришло после открытия третьего пакета. Пилот аэроплана (бальзовой этажерки с моторчиком от японского мотороллера) докладывал, что по пути на Львов и Дрогобыч он заметил пехоту, активно окапывающуюся севернее Добротвура. Клубы поднимающейся при этом пыли не позволили рассмотреть деталей, но и так было ясно, что это австрийцы. Кому ж ещё там рыть? Так что вопрос «Что делать войскам 4А?» решился. Пехоте, понятное дело, топать дальше, на юго-запад. Кавалерии, вырвавшейся вперёд после форсированного марша, отдыхать, дожидаясь подхода основных сил. Но как быть с отступлением? Отступать-то я могу, хоть вот прямо сейчас, да только австрийцы ну никак не демонстрируют желания наступать. Это был поворотный момент, определивший характер боевых действий на всей северной половине фронта на много дней вперёд. Нужно было сделать выбор из трёх опций: 1. Дойти до австрийцев и начать окопную войну (как-то совсем уныло). 2. Добраться до станции Сокаль и попытаться объехать их на паровозе (как много позже выяснилось, утопия, так как БохВайны очень трепетно хранил австрийский подвижной состав от нецелевого использования, хотя долго обещал разрешить использование австрийских железных дорог после пары недель владения узловыми станциями) 3. Наплевать на осторожность и, признав директивы фронта не соответствующими вновь открывшимся обстоятельствам, переходить в наступление малыми силами. Собственно, исходя из третьего сценария я и отдал приказ, хотя никаких указаний штаба фронта на сей случай ещё не было. Поскольку противник: а) либо концентрируется в ином месте, малыми силами пытаясь удержать 4 армию от активных действий на львовском направлении; б) либо рассчитывает обескровить наши части, принужденные атаковать окопы, то дать ему такой возможности я не мог. Пехота явно не поспевала атаковать австрийцев до исхода третьего дня. Так что штурмовать пришлось бы полностью фортифицировавшегося противника. Мне, как радикальному гуманисту, такой сценарий не нравился. Но что делать? Дадим нашему передовому кавкорпусу отдохнуть и собраться с силами, а там поглядим…
  4. Собственно, эти пару-тройку ходов и хотелось бы доиграть.
  5. А последний ход будет досчитан? А то уж больно интрига остра. Хотя, конечно, жаль, что то, ради чего я и готовил все эти успешные прорывы армии Данкля, так и не состоится.
  6. Скажу больше. Этих усилений столько, что некоторые дивизии у меня ещё и в бой не вступали. А теперь, видимо, и не вступят
  7. Так ведь я в самом начале указал даты. Мемуары длинные
  8. 17-18 августа 1914 г. Слепой слепых ведёт. Посвящается Питеру Брейгелю-старшему Прибыв в расположение штаба 4А я первым делом решил ознакомиться с составом вверенных мне подразделений. Шесть пехотных дивизий, сведённых в три двухдивизионных корпуса и отдельный кавкорпус, жиденько вытянувшиеся вдоль нитки железной дороги от Луцка до Ковеля. Не богато. Впрочем, объяснение сему факту долго искать не пришлось. Из директивы штаба фронта следовало, что 4 армии предстояло изо всех сил казаться слабой и немощной, дабы выманить австрийцев на себя и подставить их под фланговый удар кого-то, очевидно, более укомплектованного ударными подразделениями. Ну что же, задача как задача. Не то, чтобы славная, но и не бесполезная же. Значит, будут мои бойцы изображать из себя куропаток, а не орлов. И не видать мне полководческих лавров триумфатора. Но какую-то цель себе поставить надо! Потому пообещал я сам себе, что постараюсь сохранить своих виртуальных бойцов от гибели, насколько будет возможно. Пусть врага не разобью, но своих сберегу. Отыграю, так сказать, воинствующего гуманиста. Осложняло моё ожидаемое бегство только одно: австрийцев на горизонте не было. То есть, чтобы убежать, нужно было сперва найти, от кого бежать. Решение напрашивалось само собой. Разведку – в авангард. Аэроплан полетел по направлению на Дрогобыч, кавкорпус скорым маршем ушёл на ж.д. станцию Сокаль, пытаясь захватить там паровозы, я вместе со штабом тоже выдвинулся далеко вперёд, в район села Свинюхи, и тоже в поисках противника. Что-то из этого должно было дать результат. Пехота плелась следом. Будущее виделось серым и предсказуемым. Перешедшие границу австрийцы храбро атакуют мою кавалерию, отбросят её, станут преследовать. Другие встретят штаб, погонятся за ним. А я буду в полном соответствии с Директивой №1 проворно бежать, куда-то заманивая австрийскую армию. Но к вечеру 18 августа стало ясно, что эти мои планы так же далеки от реальности, как и предписания Директивы№1 командующего Юго-Западным фронтом. Австрийцы обвели нас вокруг пальца.
  9. Будем надеяться, что Обер таки досчитает-дорисует этот ход и по крайней мере эта интрига разрешится.
  10. Да мне бы и фланга хватило. И даже фронта. А так, бежать мне слишком далеко пришлось. Поэтому, полагаю, Бем-Эрмоли меня и заметил. Четыре дня марша, шутка ли. Австрийцы в этом смысле грамотнее поступали. Давят - беги. При той разреженности боевых порядков, что была на нашем фланге, тактика степной войны однозначно выгоднее.
  11. Если бы игра продолжилась, то именно такой и была бы моя роль. Если я правильно понимаю, Бем-Эрмоли уже в ловушке. Было бы, конечно, интересно узнать, сколько его дивизий будут уничтожены на этом ходу. Но даже если и одна, а не две, то всё равно, позиция у меня лучше, а сил больше. Так что судьба австрийской 2А практически предрешена. Про Данкля уж и не говорю. Он при всём старании со своими ошмётками дивизий просто не в состоянии провести контратаку против моих полнокровных корпусов - просто не получится создать нужную плотность огня в наступлении. Разве что геройски погибнуть. Так что через пять-шесть ходов я бы вышел в тыл к Брудерману и Ауффенбергу. А там уж у австрийцев вообще никаких шансов на спасение. Единственное, чему я не вижу объяснения, так это почему Рузский отступал на север, а не на восток.
  12. Ну вот как быть?... Я уж Оберу и в политическом почти не отвечаю, а хода всё нет. Манкирует...
  13. Ничего не понятно. Поэтому воспользовался старым рецептом: "В непонятной ситуации - атакуй". Написал приказ на наступление
  14. "Это арррмия, сынок!" (c) Там вообще сейчас с точки зрения командарма полный микс и "тьма над бездной" (c)
×

Важная информация

Политика конфиденциальности Политика конфиденциальности.